Игорь Николаевич М. (kot_pafnusha) wrote,
Игорь Николаевич М.
kot_pafnusha

Categories:

Правдивый мемуар о 90-х в России

Оригинал взят у ladko в Как правильно убить чувство патриотизма
1996 год. Огромный военный завод, дававший пропитание тысячам рабочих, постепенно умирает.

Зарплату не выплачивают уже восемь месяцев. В заводском «шинке» в счёт зарплаты можно взять водку, кое-какие овощи и перловую крупу. Ещё можно таким же образом взять проездной билет, чтобы добраться на эту, ставшую бессмысленной, работу. Работаем только ради стажа…

Денег нет, ни у кого нет. Бежать тоже некуда: из всех городских предприятий пашет только УАЗ. Но туда конкурс, конкурс даже для того, чтобы просто мести двор. На работу берут в основном молодых и непритязательных. Мужики из КБ еле устраиваются на мукомольную фабрику – мешки грузить.

Хмурое, сырое утро. Холодно, хочется есть, болят руки, изрезанные тупым инструментом до мяса, болит поясница. Всё болит, все простужены… В всего цехе «плюс 2» градуса. Вытяжки не работают: вместо спирт-бензиновой смеси остался только бензин; платы часами сохнут, вонь стоит адская.

Адская грязь вокруг – в целях экономии уволили всех уборщиц, по цеху радостно гоняют толстые крысы…

Хмурое, сырое утро. Начало рабочего дня. «Аллаааааа!» – протяжно несётся со всех сторон. «Аллаааааа! - это не молитва, это стон, - Аллааааа!»

Я с большим уважением отношусь к мусульманам. «Сдуваются» они в последнюю очередь, гораздо позже других. Хотите, верьте – хотите, нет. В аду не остаётся места человеческим чувствам. Сытый начальник цеха поскальзывается на лестнице, спиной проезжает целый марш, со всех сторон раздаётся радостный смех…

По радио диктор бодренько рассказывает о боях в Чечне. Надька А. паяет, глотая слёзы – у Надьки в Чечне сын. Ещё один маленький сын сидит голодный дома. Надька падает в голодные обмороки, паяет и плачет. Это всем уже надоело… «Бл***ди, выключите радио, задолбали своими новостями уже!» - устав слушать Надькино шмыганье, орёт кто-то.
Перед глазами у меня стоит Виталька К. Противный мордоворот… Он стоит у кладовки, сдаёт инструменты – ему пришла повестка в армию. Я смотрю на то, как он это спокойно делает…


Его убьют в Чечне через два дня после девятнадцатилетия… Накануне он напишет домой: «Мамочка, ну ради Бога, сделай же что-нибудь». Некролог висит на заводской проходной, все идут, глаза отводят… Некоторые тихо матерятся.

Надькин сын вернулся живой. Помыкавшись три месяца без работы, он снова уже по доброй воле, завербовался в армию, в Таджикистан…

На завод приехали китайцы. Они купили лицензию на последнее пользующееся спросом изделие… Теперь будут работать китайцы, а не мы…

Китайцы идут по цеху. Мы сидим замотанные в рубище, словно бомжи. «Шапки снимите!» - командует мастер. «А трусы не снять?» - ядовито её спрашивает Фарзания, самая злая и неунывающая из баб.

Фарзания несколько раз таскала на себе Надьку А. в здавпункт, когда у той были обмороки. Надьку она терпеть не могла, но ни разу не кинула, когда никого рядом не было.

Я уволилась в октябре 1997 года. Начальник цеха уговаривал меня потерпеть и не подавать в суд. Я, конечно же, его не послушала. Те, кто подали иск всего на месяц позже, не получили ничего – завод объявили банкротом.

Всем спасибо – все свободны.

Любовь к Родине – в нашем государстве обычно бывает без взаимности. Простить – значит, предать!


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 81 comments